* * *
Над самой землей Вайдеман вывел самолет из пике. На ровном ржаном поле валялись трупы лошадей и всадников. Одна лошадь, обезумев от страха, неслась по жнивью, сшибая снопы. У ее копыт, зацепившись ногой за стремя, болтался легионер. Лошадь мчалась к границе. Двинув ручкой газа, Вайдеман набрал высоту, чтобы лучше прицелиться. И в этот момент он увидел, как навстречу лошади, дымя сизыми облаками выхлопов, ползли танки с белыми крестами на бортах. Танкисты, высунувшись из люков, стреляли по лошади из парабеллумов. Авиагруппа уже летела над польским аэродромом, когда ее нагнал Вайдеман. В березовой роще белели цистерны с горючим. У длинных, с выпуклой крышей ангаров и кирпичных мастерских рядами стояли самолеты. Сверху хорошо было видно, как техники стягивали с моторов чехлы, коноводы запрягали лошадей в брички-бензозаправщики, зенитчики, еще не очнувшись от сна, бежали к пулеметам. Через минуту аэродром скрылся в дыму и огне. Истребители тройками сваливались с неба, стреляли из всех пулеметов. Только одному пилоту удалось добежать до своего самолета и запустить мотор. Он вырвал машину из костра пылающих истребителей и сразу пошел на взлет, на верную смерть один против шестидесяти. Аэродром пылал. Горели ангары, горели цистерны, горели самолеты, так и не успевшие взлететь. Над самой землей проплыли пять трехмоторных "юнкерсов". Флагман развернулся навстречу черному дыму и нацелился на посадку. - Вот черти! - вслух воскликнул Вайдеман. "Юнкерсы" садились, тормозя изо всех сил.