* * *
В середине февраля 1940 года на Центральном ипподроме Коссовски встретил Пихта. Тот стоял с группой офицеров из свиты Удета, оглядывал лошадей. - Крупно играете, лейтенант? Пихт обнажил в улыбке сверкающие зубы. - Зигфрид! Затворник! Не знал, что ты тоже играешь на скачках. - Я здесь редкий гость. К азарту, ты знаешь, не склонен. - Идешь по следу? Крупная охота? Международная сенсация: шпион-жокей. - Э, брось. - Тебе, Зигфрид, надо ставить на темных! - Пихт раскатисто расхохотался. Несколько офицеров заинтересованно обернулись. Коссовски взял Пихта за локоть, отвел в сторону. - А ты предпочитаешь ставить на гнедых? - Тайна ставок, господа, тайна ставок. Тебе, Зигфрид, эта масть не нравится? - Я обожаю гнедых. Но что-то не помню случая, чтобы они забрали все призы. А к тому же жокеи! Мальчишки! Разве это международный класс? - Ты что-то мрачен сегодня, Зигфрид. Уже успел проиграться? - Человек, лишь изредка посещающий ипподром, не может позволить себе проигрывать. Я выиграю, как всегда, Пауль! Ударил гонг. Публика, отхлынув от паддоков, осадила лестницы трибун. Оглушительно наперебой закричали букмекеры. - Посмотрим, как придут. Твоя седьмая? - спросил Коссовски. Пихт не ответил. Прильнув к окулярам бинокля, он следил за борьбой на дистанции. К Коссовски подошел офицер в форме люфтваффе, передал конверт. Коссовски быстро пробежал глазами бумагу, сложил ее, небрежно сунул в карман. - Кстати, Пауль, ты уже слышал? Русские прорвали линию Маннергейма. - Недолго они возились. Ну, фюрер за барона заступится. Ты куда, Зигфрид? - Вынужден удалиться. Надеюсь в скором времени увидеться с тобой и продолжить беседу здесь или у нас в министерстве. - Сказать по правде, не люблю я ваши научные апартаменты. Очень там тихо. - Зря. Искренне говорю, зря.